**1960-е. Анна**
Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной сорочки мужа. Она провожала его до двери, поправляя галстук, а потом возвращалась к немой плите и вышитым салфеткам. Измена пришла не с криком, а с тихим шелестом в кармане его пиджака — чужой платок, пахнущий резкими духами. Мир сузился до квадрата кухонного окна. Сказать кому-то? Соседки шептались бы за спиной. Развестись? Позор для всей семьи. Она стирала этот платок в тайне, будто стирала саму себя, и продолжала варить борщ по средам.
**1980-е. Светлана**
Её жизнь была витриной: коктейли в «Метрополе», дефицитные туфли из-за границы, муж — перспективный директор. Измену она узнала от подруги, случайно увидевшей его в ресторане «Садко» с молодой переводчицей. Ярость была холодной и расчётливой. Она надела самое дорогое платье, заказала столик там же и, проходя мимо, уронила бокал шампанского им на скатерть. «Осторожнее, дорогой, — улыбнулась она только ему. — Ты же знаешь, я не люблю грязь». Назавтра он получил повестку от её адвоката — того самого, которого она отбила у соперницы год назад.
**Конец 2010-х. Марина**
Переписка мужа с коллегой всплыла в облаке, которое они использовали для совместных фото ребёнка. Марина, специалист по брачным контрактам, три минуты смотрела на экран, затем отправила файлы себе и закрыла ноутбук. Вечером, пока муж читал сказку дочери, она составила список: раздел имущества, график встреч с ребёнком, психолог для дочки. Не было истерики — только чёткое понимание, что её мир не рухнул. Он просто перестал быть общим. Через месяц она вела дело о разводе, а в перерыве покупала дочери крошечные кеды с единорогами — те, что муж всегда называл «непрактичными».
