Саймон Уильямс, некогда второстепенный актёр из мыльных опер, чья карьера катилась под откос, неожиданно получил шанс на звёздную роль. Правда, сценарий был своеобразным: учёный-неудачник вводит себе экспериментальный раствор, чтобы обрести славу. Ирония в том, что за пределами съёмочной площадки Саймону пришлось пережить почти ту же историю. Только "режиссёром" выступил его завистливый брат, а "спецэффектами" — ионное излучение, подарившее ему силы, но не гарантировавшее хэппи-энда в таблоидах.
Его новый образ — "Чудо-человек" — стал пародией на сам индустрию. Он носился над Лос-Анджелесом не в спасительных миссиях, а пытаясь успеть на пробы, отбиваясь от папарацци мощью, которая могла бы двигать горы. Его злодеями были не суперзлодеи, а продюсеры с кабальными контрактами, агенты, забывавшие его имя, и критики, разносившие его "игру" в единственном блокбастере, где ему дали роль. Даже вступив в Мстители, он чувствовал себя на съёмках шоу с бесконечным сиквелом, где сценарий менялся ежедневно, а костюм вечно был либо слишком ярким, либо безнадёжно вышедшим из моды.
Финал этой голливудской сказки оказался не по сценарию. Слава, которую он так жаждал, оказалась мишурой. Силы, делавшие его особенным, стали лишь причиной для насмешек в узких кругах. Вместо того чтобы править миром или хотя бы Болливудом, Саймон Уильямс стал живой аллегорией самой индустрии: вечно жаждущий признания, вечно немного не в тренде, но продолжающий выходить на сцену — или в небо — в надежде, что сегодня зрители наконец оценят не спецэффекты, а его самого.
